Когда тебе 9 лет, и ты слышишь разговоры взрослых о захваченных самолетах, падающих башнях и чьих-то смертях — кажется, что все это где-то очень далеко и нереально. Сегодня же, читая воспоминания тех, кто видел самолет, врезавшийся во Всемирный торговый центр и башни-близнецы, рассыпавшиеся, как карточные домики, а также, как Нью-Йорк утонул в тумане из крови и пыли, просто не верится, что все это действительно происходило в твоем детстве. Одной из таких проникновенных историй поделилась блогер и ведущая Ольга Дори, которая тогда только приехала в Нью-Йорк. 

Для меня жизнь — это не то, что происходит. Это то, что остается в моей памяти. И память моя работает так, что с годами оставляет от важных событий набор каких-то крошечных эпизодов, фраз, фантиков, запахов, вкусов или театральных программок.

И никакую цельную картинку, какой бы поражающей мое сознание она ни была, память моя не хранит.

Почему моя память поступила так с тем днем, для меня всегда останется самой большой загадкой.

Сентябрь в Нью-Йорке — это избавление. После душного влажного лета, когда кондиционер заменяет органы дыхания. Будто кто-то завернул тебя в мокрые простыни и заставил так жить 3 месяца. И вдруг на город накидывают прозрачную прохладную вуаль. И ты вдыхаешь нежную осень.

Тот день был солнечным, сапфировым, хрустальным вторником. Самым атмосферно приятным днем в году.

Свадьба Ольги в Сити-холл (Нью-Йорк). Источник: личный архив.

Я пришла на работу к 8 утра в свой ресторан в Гринвич Вилладже, где я работала официанткой 4 дня в неделю. Это была прекрасная работа, пока я учила язык: центр, самый богемный и зеленый район Нью-Йорка. За 8 часов я зарабатывала 150 долларов чаевых, болтала, ела и шла готовиться к поступлению в магистратуру.

Напарница-колумбийка зло отметила, что я совершенно несправедливо получаю бóльшую секцию из 14 столиков, против ее 10 — я была выходная в понедельник, пришла и сразу вне очереди получила лучшую денежную возможность.

Она фыркнула, что, как всегда, ее никто не ценит, и все достается мне. Оглядела меня, посмотрела на хозяина и многозначительно хмыкнула.
Да, хозяин грек Тасо относился ко мне по-отечески нежно.

Первыми клиентами были туристы из Франции, которых никто не любил обслуживать — они никогда не оставляли чаевых.

Колумбийка триумфально улыбнулась: ну хоть какая-то месть за 14 столиков. Я вышла на улицу положить чек. Я хорошо запомнила наш раздраженный диалог, очень трудно скрыть, что ты не хочешь обслуживать, зная, что не заплатят. Они кинули — швырнули мне 2 доллара за кофе, встали и пошли, и в тот момент, когда я, злая, зашла внутрь пожаловаться красавице Беате — барменше из Польши, — она почему-то стояла у радио, хотя радио мы никогда не слушали: у нас обычно играл Брамс. Это был такой крошечный старый скрипящий приемник с антенной.

«Hijacked», — услышала я.

Зачем бы мне знать перевод этого слова до того дня?

Мне сказали: это значит, что угнали самолет. Дальше я помню, что вышла на улицу и увидела легкий дым от антенны на крыше «близнеца». С площади в Гринвич Вилладже до близнецов километров 5, панорама «близнецов» была как на ладони. Никак совместить самолет и дым мое сознание не могло.

Ольга в Центральном парке Нью-Йорка (начало 2000-х). Источник: личный архив.

А люди приходили и просили свои жареные яйца. И людей было много: никто же не хотел сидеть дома один. Потом я вышла и увидела дыру во втором небоскребе. Врезавшийся в него самолет летел с Гудзона, и нам его не было видно.

Мы никак не могли связать дыру и самолет.

Потом второй небоскреб упал. Где-то в промежутке между тем, как я несла блины с беконом к третьему столику, а бельгийские вафли к пятому.

Мы все очень долго думали, что первый небоскреб не упадет. Потому что с нашей точки был виден только легкий дым на крыше.

А что в нем сидит самолет, я, честно, так и не могла понять. Воображение как-будто заблокировалось.

На самом деле все это было недолго. И он упал. Тоже на моих глазах. И я этого не помню.

Ни падения, ни пыли, ни дыма.

Я понимаю, что это произошло на моих глазах, но если вы спросите меня, как это происходило, то я скажу, что ничего не помню.

Я по-прежнему до конца не понимала, что происходит, потому что бегала между столами как заведенная.

И слушать скрипучее радио мне было некогда. Потом пришли люди в строгих офисных костюмах, посыпанные цементом.

Те, которые спаслись.

Они пешком дошли от небоскребов. Они молча ели и уходили. Память моя зафиксировала, что все ужасно хотели есть, но никто ничего не говорил. Потом пришли все, кого отпустили с работы, они ели, пили, ели, пили.

Ольга во время своего последнего визита в Нью-Йорк (декабрь, 2017 год). Источник: личный архив.

Я не помню, куда и как быстро рассеялась пыль от падения двух огромных небоскребов. Но небо было сапфировым, воздух прозрачным и люди бесконечной чередой приходили есть и пить.

К 6 часам вечера мы продали всю еду. Первым не выдержал повар: накачанный высоченный мексиканец упал в обморок, потому что с раннего утра стоял за раскаленным грилем. Новые сотрудники не могли прийти заменить нас, потому что въезд в Манхэттен закрыли. В 7 часов хозяин подошел к двери закрыть кафе, когда требовательный молодой парень начал кричать, что мы обязаны его накормить, ведь это Америка, черт возьми, и если еда кончилась, то мы должны сбегать в супермаркет, купить что-то и ему приготовить.

Хозяин дал ему дверью по лбу. Я села пересчитывать чаевые. У меня было 450 долларов. «Ты же понимаешь, что получила бóльшую секцию незаслуженно», — сказала колумбийка у меня за плечом. Если бы не двое ее маленьких детей, я б, конечно, ей тогда врезала.

Я шла домой по самой красивой улице к станции West 4 street.

Ольга на набережной Нью-Йорка (декабрь, 2017 год). Источник: личный архив.

Мимо крошечных ресторанчиков и огромного количества гуляющих людей. В кондитерской на углу продавались капкейки, там всегда стояла большая очередь. Именно в тот день я почему-то в первый раз решила постоять, купила капкейк с розовой глазурью и пошла к метро.

Сапфировое небо, вкус розового капкейка, нежный воздух, французские туристы, большие чаевые и злоба колумбийки.

Вот все, что осталось в моей памяти наверняка. Остальное я проверяла по Википедии, чтобы вспомнить и записать, как происходили события.

Когда я приехала домой, мои друзья смотрели телевизор. И тут я увидела то, что видел в тот день весь мир. И за каким ужасом он наблюдал, не отходя от экранов.

«Мама и папа в Туле тоже это видят».

Кажется, только тогда я поняла, что нужно позвонить домой.

«Они молча ели и уходили»: воспоминания блогера, работавшей официанткой во время 9/11 обновлено: Сентябрь 11, 2018 автором: Катерина Москалец

Видео USA.ONE

Читайте нас в "Яндекс Новости"
Нажмите, чтобы поделиться новостью
Будьте вежливы. Отправляя комментарий, Вы принимаете Условия пользования сайтом.

Текст комментария будет автоматически отправлен после авторизации

Настоятельно рекомендуем вам придерживаться вежливой формы общения, избегать любого незаконного, угрожающего, оскорбительного, непристойного или грубого обращения к другим посетителям ресурса.
Реклама
В начало