![Жители российского села хотят переименовать его в Сирию и попросить гуманитарной помощи 21082018 В мире: Жители российского села хотят переименовать его в Сирию и попросить гуманитарной помощи](https://usa.one/wp-content/uploads/2018/08/Name-Change-To-Syria-e1534874582196-800x444.jpg)
Бездорожье, перебои с электричеством, дома в аварийном состоянии, несуществующая медицинская помощь — каждодневная реальность для 600 жителей сибирской деревни Бунгур.
В надежде хоть как-то улучшить условия своего существования бунгурчане предложили переименовать свою деревню в Сирию. Резон сельчан прост: они рассчитывают, что, когда Москва снова решит направить десяток-другой миллионов долларов в помощь ближневосточной стране, чуток перепадет и «родной» Сирии.
"Мы жаждем, чтобы вместо села Бунгур была Сирийская арабская республика. Арабов завезем. Государство помогает Сирии. Разруха у нас не меньше, а внимание вообще нулевое".
Жители кузбасского села придумали, как можно получить помощь от властей. .https://t.co/hVlSK6NQIA pic.twitter.com/23eBMgafCR— Сибирь.Реалии (@sibrealii) August 14, 2018
«Ни на что мы не надеемся, — сказал «автор идеи» Сергей Жаворонков. — Единственное — мы хотим переименовать Бунгур в Сирию, затем попросим у РФ гуманитарную помощь».
Активист отметает все предположения о несерьезности данного предложения, ведь в Бунгуре все так же плохо, как и у сирийцев, хотя никому до этого нет дела. Мужчина обсудил идею с односельчанами, и все с ним согласились.
В Бунгуре нет ни школы, ни детского сада. Из-за плачевного состояния единственной дороги, соединяющей деревню с внешним миром, местные жители боятся, что автобусы перестанут к ним ходить.
Десятки лет бунгурчане всеми силами старались привлечь внимание правительства к своим проблемам, но тщетно.
Poor Siberian Village Roasts Russia with Name Change to ‘Syria’ https://t.co/ihXRJ0llp6 pic.twitter.com/6paicwzr2a
— Top Political Manage (@ManagePolitical) August 20, 2018
«У нас была библиотека, но ее закрыли. Все, что осталось, — это сельский совет и памятник участникам Второй мировой войны, — говорит Жаворонков. — Здесь ничего нет. Только кладбище».